Астана выстраивает новый баланс сил на мировом урановом рынке. Суть и риски этой многовекторной стратегии раскрыл политолог Комрон Рахимов.
На фоне резкого роста спроса на зеленую энергетику мировой урановый рынок переживает тектонические сдвиги. Объемы добычи сырья не успевают за рынком, а привычные маршруты поставок рушатся из-за геополитики. В условиях, когда США и страны Европы вводят ограничения в отношении российского ядерного сектора, все взгляды прикованы к Казахстану, который обеспечивает почти 40% мировых поставок урана. В экспертном сообществе спорят: теряет ли Астана контроль над своими ресурсами в пользу Москвы или она ведет собственную тонкую игру? Почему Казахстан отдает «Росатому» строительство новой АЭС, при этом забирает у него урановые рудники?
На самом деле текущая динамика отражает не экспансию российской госкорпорации. Это тонкий компромисс и баланс интересов между всеми мировыми игроками.
Недра возвращаются государству
Один из обсуждаемых экспертами тезисов о «захвате» сырья Россией опровергается реальными действиями Казахстана, который методично и последовательно усиливает суверенитет над собственными ресурсами. Об этом в том числе свидетельствуют новые поправки в Кодекс «О недрах», которые требуют при продлении урановых контрактов передавать до 90% доли государственному «Казатомпрому».
Такая политика уже привела к тому, что весной 2026 года структура «Росатома» Uranium One лишилась контроля над крупным месторождением Акдала. Оно полностью перешло в собственность Казахстана.
Коммерческие разногласия внесли коррективы в характер взаимодействия сторон. «Казатомпром» подал иск против Степногорского горно-химического комбината, подконтрольного РФ. Причиной стали нарушения на крупнейшем СП «Буденовское». Кроме того, Астана развернула поиск обходных путей, опасаясь токсичности российских маршрутов. «Казатомпром» открыто признает риски сотрудничества с Москвой. На этом фоне казахстанский партнер перенаправил около половины западных поставок урана по Транскаспийскому коридору в обход РФ.
АЭС как геополитический размен
Однако влияние Москвы списывать со счетов рано. «Росатом», потеряв позиции в добыче сырья, взял реванш в сфере высоких технологий. Так, в мае 2026 года между Россией и Казахстаном было подписано соглашение о строительстве Балхашской АЭС.
Согласно проекту, оцененному в более $14 млрд, Россия профинансирует 85% его стоимости через государственный экспортный кредит. Возглавит стройку «Росатом». Все это гарантирует Москве технологическое присутствие в регионе. А казахстанская энергетика оказывается в зависимости от российских специалистов и ядерного топлива на десятилетия вперед.
Речь не идет о «перехвате контроля», это - классический контролируемый размен. В этой формуле за Астаной остается экономический суверенитет «здесь и сейчас», а Москва получает стратегический рычаг долгосрочного влияния в Центральной Азии.
Оценивая санкционное давление, Рахимов признал, что риски для Астаны реальны, но не фатальны. «В марте 2026 года в Конгресс США внесен законопроект RESCUE Act, предусматривающий санкции против «Росатома», его дочерних структур и правопреемников. Ранее, в мае 2024 года, США уже запретили импорт российского урана, но с возможностью временных разрешений до 2028 года. Новый законопроект ужесточает режим», - напомнил эксперт.
По его словам, для Казахстана участие в проекте АЭС «Балхаш» может осложнить доступ казахстанских компаний к западным финансовым рынкам. «Казатомпром» может столкнуться с дополнительными комплаенс-процедурами при поставках урана в США и Европу. Но санкционная угроза смягчается рядом факторов. Так, Китай уже стал крупнейшим покупателем казахстанского урана (44% выручки), и спрос продолжает расти. Также Казахстан активно диверсифицирует логистику, развивая Транскаспийский маршрут (квота - до 3 500 тонн в год) и прорабатывая транзит через Китай. В целом «Росатом» остается главным иностранным игроком в горнодобывающей промышленности Казахстана, но Астана сознательно идет на риск, закладывая альтернативные маршруты и рынки.
Не менее важный вопрос, который возникает в рамках разбора ситуации: спасет ли Транскаспийский маршрут (ТМТМ) экспорт Казахстана на Запад в случае блокады? Рахимов считает, что это рабочий, но ограниченный инструмент.
Он подчеркнул, что Казахстан проводит многоходовую стратегию. Привлекая российские технологии и финансовые ресурсы, страна параллельно диверсифицирует логистические маршруты и рынки сбыта. Вместо «уранового капкана» наблюдается сложная треугольная конфигурация интересов. И ключевым вызовом для Казахстана остается способность сохранять этот геополитический баланс в долгосрочной перспективе, учитывая ограниченность имеющихся ресурсов.
