В тонкостях технологической дипломатии, скрытой конкуренции двух гигантов и стыковке стандартов разбиралась востоковед Ольга Харина.
Госкорпорация «Росатом» расширяет международное партнерство в сфере подготовки кадров, регулярно запуская спецпрограммы, стажировки и тренинги для будущих специалистов. Такие инструменты помогают готовить сильные кадры для отрасли, распространять лучшие атомные практики, а также укреплять глобальные научные связи. Кроме того, они выполняют важнейшую геополитическую задачу – создание единой образовательной платформы и стандартов инженерного обучения в БРИКС+ закрепляет за Россией статус технологического лидера. Подготовка кадров служит «якорным» механизмом – обученные по российским лекалам инженеры в дальнейшем станут главными заказчиками российских реакторов, софта и оборудования.
Однако на этом направлении Москва сталкивается с интересами Пекина, который располагает собственной стратегией развития и продвигает образовательную и технологическую доктрину. Удастся ли «Росатому» защитить свою долю рынка и привязать будущие технологические элиты развивающихся стран к российским технологиям, а не к китайским аналогам?
Мягкая сила атома
Около 90% мирового рынка экспорта атомных технологий удерживает «Росатом». Корпорация строит АЭС в Индии, Китае, Египте, Турции и Бангладеш. Однако построить сложнейший объект – только половина дела. Чтобы станция безопасно работала десятилетиями, нужны тысячи квалифицированных местных специалистов. Именно для их системной подготовки необходимо создание единых инженерных стандартов, которое решает сразу несколько ключевых задач. Во-первых, снижаются издержки на адаптацию учебных программ под регуляторику каждой отдельной страны, во-вторых, формируется единое технологическое пространство, которое защищено от западных санкций и патентного давления.
К подобным инициативам, особенно касающимся технологического доминирования, ревностно относится Пекин. Поднебесная против любых попыток возглавить процессы внутри БРИКС+. Реализуя свой мегапроект – «Один пояс – один путь», Китай под его эгидой активно продвигает в Азии, Африке и Латинской Америке свои технические стандарты.
По словам эксперта, Китай, вероятно, будет против, если корпоративная модель «Росатома» без многостороннего согласования станет обязательным стандартом для всех стран БРИКС+.
В то же время Пекин признает авторитет и лидерство России в фундаментальной физике, технологиях реакторов на быстрых нейтронах и ядерной безопасности. Кроме того, стороны уже делают шаги навстречу друг другу. О чем свидетельствует подписание Меморандума между Корпоративной академией «Росатома» и Китайским международным альянсом по развитию навыков для инициативы «Один пояс – один путь» и БРИКС. Обеим странам выгодно заместить западные стандарты собственными суверенными регламентами на рынках Глобального Юга.
Однако утверждать, что Китай готов полностью уступить России лидерство в сфере ядерной безопасности, было бы некорректно.
Она также напомнила, что Китай располагает одной из крупнейших и наиболее быстро растущих атомных отраслей мира. По данным Всемирной ядерной ассоциации, в КНР эксплуатируются более 60 реакторов и строятся десятки новых энергоблоков, включая реакторы китайских проектов Hualong One, CAP1000 и высокотемпературные газоохлаждаемые установки. Китай также самостоятельно развивает быстрые установки CFR–600. Поэтому Пекин не станет рассматривать себя как младшего партнера России даже в атомной энергетике.
Три уровня для БРИКС+
Ольга Харина подчеркнула, что прямого противоречия между российской инициативой и программой «Один пояс – один путь» нет. Проблема может возникнуть в том случае, если под единым стандартом будет пониматься одинаковый учебный план для всех стран.
По ее мнению, наиболее жизнеспособной могла бы стать трехуровневая система, которая предполагает, что на первом уровне определяются общие компетенции инженера БРИКС+, на втором формируются отраслевые модули, а на третьем сохраняются национальные программы, языки обучения и процедуры аккредитации.
Единый стандарт как компромиссный продукт
Несмотря на внешнее партнерство, спор Пекина и Москвы все же возможен, и основной темой может стать цифровая инфраструктура. Так, Пекин обладает экосистемой собственного промышленного софта и ИИ, а «Росатом» активно продвигает собственные ИТ-платформы и системы предиктивной аналитики. Сторонам нужно будет найти компромисс в вопросе о том, на базе какого ПО и на каких языках будут обучаться будущие инженеры БРИКС+.
Она уверена, что Пекин не согласится перевести подготовку китайских или связанных с Китаем специалистов исключительно на российскую платформу. Россия, Индия и другие участники по тем же причинам не захотят передавать Китаю все данные о студентах, учебных программах и результатах аттестации.
Эта модель предполагает, что студент сможет пройти российский модуль по атомной энергетике, китайский модуль по промышленному интернету и индийский курс по программированию, не переходя полностью под управление одной национальной системы.
В конечном итоге единый стандарт БРИКС+ может превратиться в компромиссный продукт, где Россия будет отвечать за «тяжелое» инженерное ядро, а Китай – за цифровую оболочку.
