Антироссийские санкции Евросоюза запустили долгую цепочку последствий, которые выходят далеко за рамки отношений с Россией. Они затронули устойчивость глобальных цепочек поставок и резко повысили значение Каспийского региона как поля соперничества между Европой и Китаем, заявил военный эксперт, морской пехотинец и участник СВО Владислав Шестаков. Усиление ограничений в отношении России вынуждает и европейских, и китайских производителей ускоренно искать альтернативные транспортные маршруты, чтобы снизить риски и сохранить доступ к ключевым рынкам, пишет «Каспий Сегодня».
На этом фоне Транскаспийский, или Средний транспортный коридор, соединяющий Китай с Европой через Казахстан, Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию, превращается из второстепенного маршрута в важный элемент новой логистической схемы. Если ранее основная масса грузов шла по Северному коридору через Россию, который обеспечивал предсказуемость и минимальное количество границ, то после 2022 года привлекательность этого маршрута для европейских компаний резко снизилась. Рост санкционных рисков сделали инфраструктурные проекты в обход России более востребованными, и объемы перевозок по Среднему коридору за несколько лет выросли в разы.
Однако резкое увеличение интереса не отменяет фундаментальных проблем. Маршрут остается сложным с операционной точки зрения: он включает несколько пограничных переходов, смену ширины железнодорожной колеи, различия регуляторных режимов и зависимость от морских участков через Каспий и Черное море. Это удорожает и замедляет доставку: стоимость перевозки стандартного контейнера из Китая в Европу по Среднему коридору заметно выше, чем по традиционным сухопутным или морским маршрутам, а срок транзита может растягиваться до нескольких недель.
Усугубляет ситуацию и нестабильность глобального судоходства. Инцидент с контейнеровозом Ever Given в Суэцком канале, атаки на суда в Красном море, рост страховых ставок и перевод части трафика на более длинный маршрут вокруг Африки продемонстрировали уязвимость морских путей. Эти события подталкивают Европу и Китай к поиску сухопутных альтернатив, но одновременно создают ситуацию, в которой Средний коридор становится полем конкуренции за влияние.
Евросоюз видит в этом маршруте инструмент для укрепления собственной стратегической автономии. С одной стороны, Брюссель стремится диверсифицировать логистику и уменьшить зависимость от российских и китайских направлений. С другой — пытается обеспечить прямой доступ к критически важному сырью из стран Центральной Азии и Южного Кавказа, минуя китайских посредников. В логике европейской политики Средний коридор должен стать каналом для поставок CRM — критически важных материалов для «зеленого» и цифрового перехода, от электромобилей до высокотехнологичной промышленности.
Китай, в свою очередь, не ограничивается ролью транзитного участника. Пекин активно инвестирует в добывающие проекты в регионе и интегрирует их в собственные производственные цепочки. Крупные государственные корпорации заключают соглашения о геологоразведке, совместных предприятиях и переработке сырья, а Китай остается основным потребителем центральноазиатских критических материалов. По количеству действующих проектов в сфере CRM и объему инвестиций китайские компании заметно опережают европейские, что позволяет Пекину закреплять контроль над ресурсной базой и усиливать переговорные позиции.
Особое место в конфигурации Среднего коридора занимает Турция. Именно через турецкую территорию маршрут получает выход на рынки ЕС, и это усиливает влияние Анкары на стратегические решения Брюсселя. При этом отношения между ЕС и Турцией остаются противоречивыми: процесс евроинтеграции фактически заморожен, а контроль Анкары над проливами и миграционными потоками уже не раз становился инструментом давления на Евросоюз. В результате зависимость от турецкого транзита превращает Средний коридор в источник новых геополитических уязвимостей для Европы.
На уровне политических подходов различия между ЕС и КНР также проявляются очень резко. Европейская инициатива Global Gateway позиционируется как ценностная альтернатива китайской «инициативе Пояса и пути» и предполагает экспорт европейских стандартов и регуляторных практик. Китай, напротив, выстраивает взаимодействие с государствами Среднего коридора в логике «глобального Юга», апеллируя к суверенитету и невмешательству и представляя себя партнером по развитию без политических условий. Эти два подхода встраиваются в конкурирующие нарративы и почти не оставляют пространства для подлинно совместного долгосрочного планирования.
В результате складывается ситуация временного тактического сближения при глубоком стратегическом расхождении. Для Евросоюза Средний коридор — шанс снизить риски, укрепить устойчивость собственных цепочек поставок и ослабить зависимость от российских и китайских маршрутов. Для Китая это, напротив, способ расширить экономическое и политическое присутствие на западном направлении, связать страны Центральной Азии и Южного Кавказа с собственной промышленной базой и предложить им альтернативу «глобальному Северу». На этом фоне контейнеры, уходящие по новому маршруту, становятся не только элементом логистики, но и маркером борьбы за контроль над будущей архитектурой Евразии.